Наша фича - решение любых проблем!

История возникновения секса.

Плотские  радости  всегда  были  одной  из  важнейших  составляющих  человеческой
жизни. Удивительно  ли,  что  в  древности повсеместно  возникали  религиозные  культы, в
большей  или  меньшей  мере  связанные  с  человеческой  сексуальностью.  Об  этом
свидетельствуют и наскальные рисунки, изображающие половые акты людей и животных,
их  детородные  органы,  и  тексты,  эротические изображения  и  статуэтки  из  гробниц
египетских фараонов, и барельефы, и статуи в индийских храмах, изображающие половые
органы, и все мыслимые (да и немыслимые) позы совокупления, и многое другое. Фаллос
- изображение полового члена в состоянии  эрекции, олицетворяющее силу, плодородие,
целеустремленность,  желание  и  удовольствие -  являлся,  вероятно,  самым
распространенным  культовым  символом  в  истории  человечества. (Даже  изображения
креста,  сохранившиеся  с  дохристианских  времен  в  турецкой  провинции  Анатолия,
представляют, по мнению специалистов, схематическое изображение фаллоса.)
Однако  и  тенденции  антисексуальной  аскезы  существовали  и  в  глубокой
древности.  Но  до  определенных  времен  тенденции  эти  не  были  доминирующими,
сколько-нибудь  распространенными.  Положение  изменилось  с  возникновением
христианства,  ставшего  в  относительно  короткий  исторический  период  самой
распространенной религией человечества.

Своей  антисексуальной  направленностью  христианство  обязано  иудаизму,  у
которого оно многое заимствовало, и, очевидно, условиям места и времени, в которых оно
начало интенсивно развиваться.

Место -  Римская  империя.  Время -  период  ее  упадка.  Крайняя  сексуальная
распущенность Рима того периода не могла не оказать влияния на религию, пытавшуюся
создать  новую,  альтернативную  существующей,  мораль.  Но,  в  конечном  счете,
получилось  так,  что  одной  крайности  была  противопоставлена  другая:  крайней
распущенности - крайняя аскеза.

Справедливости ради отметим: отношение христианства к сексу было не всегда и
не везде однозначно негативно. Но последнее отношение преобладало. В течение многих
столетий различные христианские церкви стремились выработать у человека отношение к
сексу  как  к  чему-то  постыдному,  грязному,  как  к  плате  за  грех  первых  людей.
Единственное  оправдание  половой  жизни  христианство  видело  в  необходимости
продолжения человеческого рода.

В  течение  многих  столетий  христианство  стремилось  уничтожить  свидетельства
эротических  культов  и  сексуальной  культуры  прошлого.  Но  если  изъять  материальные
свидетельства удавалось относительно просто, то намного сложнее было с тем, что вошло
в духовную культуру человечества. Однако ?успехи были достигнуты и здесь. И многое
из  духовного  наследия  прошлого  дошло  до  наших  современников  в ?процензуренном,
недостоверном виде. Вот лишь два примера...

Многим  известен  миф  о  том,  что  древнегреческая  богиня  любви  и  красоты
Афродита была рождена у берегов Кипра из морской пены. Но мало кто сейчас знает об
особом происхождении  той пены. Дело в  том, что пена была взбита из крови и спермы,
вытекших из  отсеченного полового члена бога неба Урана. Кастрировал Урана  его  сын,
бог  времени  Кронос (намек  на  утрату  со  временем  мужской  силы),  по  просьбе  своей
матери,  супруги  Урана,  богини  земли  Геи,  измученной  постоянными  любовными
похождениями мужа.

Другой  пример -  интерпретация  учения  о  любви  великого  греческого  философа
Платона (V-IV в. до н.э.). Термином ?платоническая любовь, начиная со средних веков,
обозначают чувства духовной близости между мужчиной и женщиной, не содержащие и
намека  на  сексуальность.  Такого  рода  любовь  еще  в  недавнем  прошлом  имела  особо
значимый статус и противопоставлялась низменной плотской любви.

Между  тем,  сам  Платон  отнюдь  не  был  сторонником платонической  любви  в
указанном  понимании.  Восхваляя  духовное  единение,  он  считал  необходимыми  его
условиями  преклонение  перед  красотой  человеческого  тела,  сексуальную  близость.  Он
воспевал страсть и сексуальное наслаждение как источник вдохновения. При этом, что уж
совсем запамятовали христианские интерпретаторы Платона, для него был безразличен
пол  возлюбленных:  гомосексуальные  отношения,  по  его  мнению,  порождают  столь  же
возвышенные чувства, что и гетеросексуальные.

Однако  следует  признать,  что  в  средние  века  христианство  проявляло
определенную  терпимость  к  некоторым  проявлениям  человеческой  сексуальности.
Например,  к  карнавалам,  сохранявшим  традиции  дохристианских  оргиастических
праздников.  В  литературе  описаны  религиозные  шествия,  в  которых  участвовали
обнаженные,  изображавшие  Адама  и  Еву  до  грехопадения.  Закрывались  глаза  на
обнаженность тела в быту, совместное мытье, детский онанизм.
 
Ряд  антисексуальных  установок  первоначального  христианства  несколько
либерализовало Возрождение (Ренессанс), особенно итальянское. Живопись, скульптура,
литература,  театр, наука  этой  эпохи приблизились  к  человеку,  ко  всем проявлениям  его
натуры,  в  том  числе n  сексуальности. Даже  изображая  библейские  сюжеты,  художники
обращались к подлинным человеческим страстям. В какой-то мере возродились античные
традиции  воспевания  красоты  человеческого  тела.  Из-под  кисти  Микельанджело
обнаженные  появились  даже  в  Сикстинской  капелле  Ватикана. (После  смерти
покровительствовавшего художнику папы Павла III обнаженные фигуры росписи капеллы
были приодеты). Нагота статуй и картин того времени отнюдь не была асексуальной. Тот
же  Микельанджело  даже  позволил  себе  написать  картину - недошедшую  до  нас;
поскольку  ее  уничтожили  во  Франции  во  времена  Людовика XIII  из  соображений
нравственности -  по  сюжету  мифа  о  Леде  и  лебеде. (Юпитер (Зевс),  влюбленный  в
супругу спартанского царя Тиндарея Леду, овладевает ею, явившись в облике лебедя.)
В  литературе  раннего  Возрождения  особое  место  занял ?Декамерон  Джованни
Боккаччо, большая часть содержания которого откровенно эротична. Сексуальность здесь
предстает  как  один  из  важнейших  стержней жизни  человека. В  этом  Боккаччо  открыто
спорил  с  церковью. (Потому-то  в  течение  нескольких  столетий  издание ?Декамерона
было под запретом, или же он издавался со значительными купюрами.)

В  период  раннего  Ренессанса  французский  философ  и  писатель,  предтеча
французских  просветителей  Мишель  де  Монтень  в  своих ?Опытах  прямо  утверждал
естественность,  необходимость  и  оправданность  полового  акта,  на  котором,  говорил  он,
тем больше останавливаются мысли людей, чем меньше принято о нем говорить.
Петрарка, Рабле, Шекспир - в  разных  странах по-разному  говорили  в  ту  эпоху  о
подлинной основе многих человеческих страстей, о половой любви, половой потребности.
Начали  появляться  и  научные  исследования,  связанные  с  сексуальной  природой
человека. Великий Леонардо изучал  анатомию половых органов и ряд аспектов половой
физиологии.  Тем  же  занимался  его  соотечественник n  известный  врач  и  анатом
Г.Фаллопий.  Основоположник  современной  хирургии  Амбруаз  Паре  издал  серьезное
пособие по акушерству, где указал на естественность половой потребности у женщин, что
ранее  яростно  оспаривалось,  и  говорил  о  способах  достижения  сексуального
удовлетворения. (Это  было  уже слишком  даже  для  того  времени.  Книгу  публично
сожгли, а сам Паре едва спасся.)

Характерные изменения произошли в мужской и женской одежде. Женское платье
стало более нарядным,  эротичным, часто обнажающим плечи и  грудь, подчеркивающим
эти  части фигуры. Мужской  костюм  плотно  облегал  тело,  особенно ноги,  ягодицы. Пах
модно  одетого  мужчины  украшал  так  называемый  гульфик -  мешочек,  не  столько скрывавший,
сколько  соблазнительно  обрисовывавший  половые  органы. (Вспомните
описание гульфика раблезианского героя в Гаргантюа и Пантагрюэле!)
Возрождение  принесло  тенденцию  сближения  официальной,  традиционно  более
строгой морали и культуры, с более свободной моралью и культурой народа.
Но  в  постренессансный  период  тенденции  развития  морали  и  культуры  резко
изменились.  Произошло  быстрое  и  активное  утверждение  пуританства. (Этот  термин
происходит  от  латинского ?пуритас - чистота.)  Так,  нагота,  легализованная
Возрождением,  стала  повсеместно  изгоняться.  Постепенно  нравы  изменились  так,  что
тело  полагалось  одевать  даже  для  сна:  для  этого  придумали  пижамы  и  другие  одеяния.
Жестко подавлялись всякие проявления сексуальности. О ней нельзя стало даже говорить.
Известный философ, психолог, сексолог и педагог И.С.Кон, чья работа "Введение в
сексологию" в 80-е годы несколько раз издавалась за рубежом, а затем и в СССР, считает
причиной распространения указанных тенденций утверждение в качестве приоритетных в
период  становления  буржуазного  общества  стремлений  к  самореализации  в  труде,  к
деловому  преуспеянию.

Гипертрофированное  чувство  времени  и  потребности  в
достижении (взаимосвязь этих явлений установлена психологами) влечет за собой также
изменение  соотношения  труда  и  игры,  которой  отводится  теперь  подчиненное,
ограниченное  место (делу  время,  потехе  час).  Между  тем  здоровая  человеческая
сексуальность органически связана с игрой, праздником, смехом, и подавление любого из
этих начал, как правило, сопровождается подавлением других, - пишет И.С.Кон.
Профессор Кон, безусловно, прав относительно того, что буржуазный рационализм
сузил  возможности  проявления  сексуальности. Но  вряд  ли  это можно  признать  главной
предпосылкой  указанной  постренессансной  ситуации. (Тем  более  что  буржуазные
отношения  тогда  существовали у относительно небольшой части общества.) Важнейшей
же причиной ее стали попытки различных христианских церквей укрепить свое несколько
ослабевшее могущество  за  счет  возврата  к  аскетизму,  безусловному  примату высших
духовных  ценностей,  в  сфере  которых  господствовала  религия,  над  плотскими,  где
человек  несравненно  более  суверенен.  И  традиционная  церковь,  и  боровшиеся  с  нею
реформаторы  были  едины  в  негативном  отношении  к  сексуальному.  Определенную
помощь  в  борьбе  против  секса  церквям  оказало  небывалое  ранее  распространение
инфекционных заболеваний, особенно - венерических, что, как нам представляется, было
связано главным образом с ростом контактов человечества. (Открытие и завоевание новых
земель,  интенсификация  торговли,  значительные миграции,  связанные  с  войнами  и  т.п.)
Естественно,  что  венерические  и  другие  инфекционные  заболевания  трактовались  в  те
времена как кара за прегрешения человечества.

Дух  того  и  более  позднего  времени  хорошо  отобразил  в  конце XIX  в.  в  своем
романе ?Суждения  господина  Жерома  Куаньяра  Анатоль  Франс.  Созданное  его
персонажем  Общество  целомудрия  заготовило  для  молодоженов  специальные  ночные
сорочки-балахоны, в которых были отделанные по краям приятною для глаз вышивкой
маленькие  отверстия, ?дабы  позволить  супругам  благопристойно  приступить  к
исполнению  воли  божьей  относительно  того,  что  человекам  надлежит  плодиться  и
размножаться. (Кстати, в литературе  есть  сведения, о  том, что подобные  сорочки были
модны  в  средние  века.)  Сам  господин  Куаньяр  считал  нужным натирать  юных
новобрачных  перед  соитием  с  головы  до  ног  самой  черной  ваксой,  чтобы  кожа  их,
уподобившись сапожной, отравляла греховные наслаждения и утехи плоти и оказывалась
трудноодолимым препятствием для всяких ласк, поцелуев и нежностей.

Нужно  сказать,  что  в  рассматриваемый  период  в  Европе  все  же  были
общественные  слои,  которые  в  значительной  мере  игнорировали  антисексуальные
установки  церкви.  Речь  идет  о  французском  королевском  дворе (позже  к  нему
присоединились российский и австрийский императорский) и французской аристократии.
Эротизм жизни этих слоев хорошо известен и в наши дни благодаря множеству старых и
современных романов.

Конечно,  поведение  высших  слоев  оказывало  влияние  на  сознание  остального
общества.  Очевидно,  что  свое  влияние  на  него  оказало  и  французское  Просвещение.
Просветители, стремившиеся к всестороннему исследованию природы человека и законов
общества, естественно не могли пройти мимо феномена сексуальности. (Хотя отношение
к  нему  у  разных  представителей  Просвещения  не  было  одинаковым.)  Так,  о
формировании  сексуальных  установок  личности  в  период  детства  говорят  некоторые
фрагменты Исповеди Жан Жака Руссо. Знаменитый энциклопедист Дени Дидро в своих
произведениях показал, что деятельность церкви не может победить сексуальное начало в
человеке,  но  способствует  раздвоению  сознания,  конфликтам  между  человеком  и
обществом. (Например, в ?Монахине Дидро утверждает, что монастырская изоляция от
сексуальных  контактов  с  другим  полом  ведет  часто  не  к  смирению  плоти,  а  к
гомосексуальным отношениям, а лишение возможности иметь хотя бы такие отношения -
даже к гибели.) Вопросы пола затрагивал в своих работах и Вольтер.

Отношение к сексуальному французских просветителей оказало заметное влияние
на французскую литературу последующего периода. Впрочем,  такое влияние оказали не
только  просветители.  В  литературу  конца XVIII  века  вошли  произведения  потомка
известного рода де Конде маркиза де Сад. Прославившийся своими оргиями и жестоким
отношением  к  сексуальным  партнерам,  маркиз  был  лишен  состояния  и  заключен  в
известной  парижской  тюрьме  Бастилия.  Там  он  написал  несколько  романов,  сделавших
его  имя  знаменитым.  Интерес  к  романам  преступного  аристократа,  воспевавшего
чувственную (часто -  извращенно  чувственную)  любовь,  описывавшего  изощренную
сексуальную  технику,  был  в  свое  время  очень  велик.  Умер  де  Сад  в 1814  году.  В  его
завещании  были  слова: Прошу  стереть  с  лица  земли  мою  могилу,  прошу  также  всех
мужчин поскорее забыть меня и все, что я успел натворить в жизни. Первое пожелание,
кажется,  было  исполнено.  Второе -  нет:  де  Сада  не  только  не  забыли,  имя  его  стало
нарицательным -  широкоупотребимым  термином "садизм". (Им  обозначают  явление
получения  сексуального  удовлетворения  посредством  жестокого  обращения  с
сексуальным партнером, а часто - жестокости вообще.)

Французская литература XIX века представлена рядом очень известных писателей,
в  творчестве  которых  весьма  откровенно  для  того  времени  говорилось  о  сексуальности
человека, его подлинных страстях. Так, Оноре де Бальзак в Озорных рассказах, романе
Блеск  и  нищета  куртизанок,  ряде  других  произведений,  по  сути,  отстаивал  право
человека на сексуальность и право писателя писать о ней. Присутствуют эти мотивы и в
творчестве  Жорж  Занд (Авроры  де  Дюван)  и  Стендаля (Анри  Мари  Бейля).  Тонкий
психолог,  поэт  и  писатель  Альфред  де  Мюссе  в  рассказе Графиня  Гамиани,
заканчивающемся  прямо-таки  в  духе  де  Сада,  очень  ярко  и  откровенно  поведал  о
различных  проявлениях  сексуальности  человека,  их  непреодолимой  силе.  А  вспомните
произведения Ги де Мопассана, который, пожалуй, лучше других сумел сказать ?про это
в  условиях  официально  благословляемого пуританизма. (Впрочем, пуританизм  этот был
ханжеским:  он  прекрасно  уживался  с  проституцией,  с  повсеместно  распространенным
адьюльтером.)

Список  известных  французских  литераторов,  в  чьем  творчестве  затрагивались
вопросы  сексуальности  человека,  можно  продолжить:  Анатоль  Франс,  Гюстав  Флобер,
Шарль  Бодлер,  Эмиль  Золя  и  ряд  других.  Разработка  этой  темы  осуществлялась  и  в
литературе  других  европейских  стран.  Вспомним  хотя  бы  ряд  откровенно  эротических
произведений А.С.Пушкина.

Таким  образом,  видимо,  тезис  о  том,  что  литература  того  столетия  во  многом
подготовила  переход  общества  к  более  высокой  ступени  сексуальной  свободы,  вполне
справедлив. Но это заслуга не только литературы. В XIX веке Вена, прославившаяся еще
столетием  ранее (при  эрцгерцогине  Марии  Терезии)  своим  легкомыслием,  весельем  и
эротизмом,  подарила  миру  вальс. (У  этого  танца  было  очень  много  противников,
осуждавших  его  за  чрезмерный,  по  их мнению,  эротизм.) Многое  сделали  в  этом  плане
французские художники и скульпторы - Ренуар, Мане, Тулуз-Лотрек, Гоген, Карпо, Роден
и  другие. (Некоторые  их  работы  в  свое  время  вызвали  скандал.  Например,  картина
Густава  Курбе,  известного  художника,  активного  участника  Парижской  Коммуны,
называемая "Сон" или "Подруги", на  которой  он изобразил  двух  лесбиянок,  заснувших
после любовного экстаза.)

Свой вклад сделала и наука. Правда, речь идет не о науке, специально изучавшей
сексуальную  сферу  жизни.  Таковой  еще  просто  не  существовало.  В  середине XIX
столетия Бальзак писал, что  эту  область ...наука не пожелала изучить,  сочтя подобную
тему  чересчур  безнравственной  и  чересчур  предосудительной....  Но  иногда  к
сексологической проблематике вынужденно обращались другие науки.
 
Так,  к  этим  вопросам  обращалась  очень  популярная  в  конце  ХVIII  и  всего XIX
столетия концепция народонаселения английского экономиста Томаса Роберта Мальтуса
и  его  последователей.  Главной  угрозой  нормальному  развитию  человечества  Мальтус
считал  быстрый  рост  народонаселения  и  призывал  к  его  сдерживанию  посредством
ограничения рождаемости. Естественно, что в связи с этим возникал вопрос о МЕТОДАХ
ограничения. (Известную  пикантность  ситуации  придавало  то  обстоятельство,  что
Мальтус  был  священником.)  И  хотя  в XIX  веке  решение  этого  вопроса  шло,  как
говорится,  ни  шатко,  ни  валко,  но  сама  его  постановка  оказала  заметное  влияние  на
многие умы, так как концепция, в русле которой он был сформулирован, воспринималась
весьма  серьезно. (Иной  раз  дело  доходило  до  смешного.  Так,  известный  социалист-
анархист  Пьер  Жозеф  Прудон  прокомментировал  призыв  Мальтуса  к  ограничению
рождаемости как рекомендацию населению заниматься онанизмом.)

Вопросы половой морали и психологии поднял в работе "Происхождение человека
и половой  отбор"  великий Чарлз Дарвин. Правда,  в данном  аспекте исследования успех
ему  не  сопутствовал.  Ученый  попытался  дать  биологическое  обоснование  морали
викторианской  Англии,  но  в  действительности  лишь  создал  предпосылки  для
критического анализа этой морали.

И лишь в конце XIX - начале XX веков, благодаря трудам австрийца Рихарда фон
Крафт-Эбинга, немцев Альберта Молля, Ивана Блоха, Магнуса Гиршфельда, англичанина
Генри  Хевлока  Эллиса,  швейцарца  Августа  Фореля  и  некоторых  других  ученых  на
"стыке"  биологии,  физиологии,  психиатрии,  психологии,  социологии  и  других  наук
начала формироваться  сексология. С  ее появлением были предприняты первые попытки
популяризации  научных знаний  о  сексуальной  сфере.  Например,  написанная  в 1904 г.
книга  Августа  Фореля "Половой  вопрос",  очень  смело,  по  тем  временам,  освещавшая
массовому читателю многие проблемы, была издана в нескольких странах, в том числе и в
России.

Особое  место  в  становлении  сексологии  как  науки  принадлежит  австрийскому
врачу,  психологу  и  философу  Зигмунду  Фрейду.

Даже  в 50-летнем  возрасте  венский
психиатр если и снискал известность, то только с привкусом скандальности. В 1910 году,
например,  когда  на  конгрессе  психиатров  в  Гамбурге  поступило  предложение  обсудить
теорию  Фрейда,  председательствующий  ответил,  что  в  ней  должен  разбираться  не
научный  конгресс,  а  полиция.  Еще  бы!  Доктор  Фрейд  доказывал,  что  сексуальное
влечение  является  главным  двигателем  поведения  людей,  их  истории  и  культуры.
Немногие  знали  те научные обоснования, на которых базировался  венский психиатр, но
его  теорию отвергли почти все, правда, оперируя при этом не научными аргументами, а
моральными.

Но  в  последующие  десятилетия  отношение  к  теории  Фрейда  резко  изменилось.
Произошло то, что Шопенгауэр
 называл тремя стадиями утверждения истины: сначала о ней  говорят "это  чушь";
  зате "в  этом  что-то  есть";  и,  наконец, "да  может  ли  быть
иначе!".  С  помощью  фрейдовской  теории  сексуального  люди  поняли  очень  многое
неясное  в  самих  себе,  в  обществе,  культуре.  Учение  Фрейда  приобрело  огромнейшую
известность и популярность, а имя вошло в плеяду имен самых выдающихся ученых XX
столетия.

Правда,  еще при жизни  ученого  выяснилось, что  в  его  теоретические построения
вкрались  ошибки,  которые  были  замечены  не  только  его  противниками,  но  и
последователями.  Так,  например,  ими  была  подвергнута  обоснованной  критике  одна  из
главных  составляющих  фрейдовской  теории  сексуальности  концепция  Эдипова
комплекса.

Да  и  сам  Фрейд  пересмотрел  некоторые  свои  первоначальные  утверждения.
Особенно  важно  его  признание  ошибочности  оценки  сексуального  как  абсолютной
детерминанты развития человека и общества. Но признание того, что существует и иная
детерминанта (по Фрейду это танатос - инстинкт смерти), не умалило значения поднятой
Фрейдом  темы  сексуальности.  Открытие  этого  значения  пришлось  кстати  не  только
медицине  и  психологии.  Оно  оказалось  нужным  и  для  дальнейшего  развития
цивилизованного общества, которое уже было в значительной мере готово для снятия ряда
табу,  касавшихся  многих  сторон  общественной  жизни.  В  этих  табу  все  большая  часть
общества видела неправомерное ограничение выражения человеческой сущности. Можно
образно  сказать,  что  первые  десятилетия  нынешнего  века  цивилизованный  мир  был
беременен не только социальной, но и сексуальной революцией
И,  кстати,  Российская  империя  стала  тогда  центром  вызревающих  перемен  не
только в социальной, но и сексуальной сферах. Это видно хотя бы по русской литературе
того  периода.  Вспомним,  например,  творчество  Михаила  Петровича  Арцыбашева,
писателя,  не  жалованного  ни  царской,  ни  советской  цензурой,  а  потому  сейчас  почти
неизвестного.  Его  романы "У  последней  черты" (о  былой  известности  этого  романа
говорит  даже  то,  что  большевик  Ленин  использовал  его  название  для  характеристики
состояния  предреволюционной  системы  самодержавия)  и "Санин"  прославились
откровенным освещением в них вопросов секса.

Лев  Толстой,  столь  достоверно  изображавший  в  своих  произведениях
общественные процессы, что был назван тем же Лениным "зеркалом русской революции",
был  достоверен  и  в  изображении  проявлений  сексуальности.  Более  других  его
произведений, как нам кажется, в этом успешны "Крейцерова соната" и "Отец Сергий".
Глубоко  раскрывают  совокупность  психических  реакций,  переживаний  и
поступков, связанных с проявлением и удовлетворением полового влечения, А.И.Куприн
("Олеся", "Морская  болезнь", "Ночная  фиалка", "Штабс-капитан  Рыбнико",
"Поединок" и ряд других произведений) и И.А.Бунин ("Маленький роман", "Антигона",
"Визитные  карточки", "Мадрид", "Галя  Ганская"  и  многие  другие  рассказы),
А.Н.Толстой (особо  укажем  на  его  весьма  эротический  и  натуралистический  рассказ
"Возмездие"). Не чужды  этой  теме были Валерий Брюсов, Сергей Есенин. Можно было
бы продолжить этот список еще рядом имен известных литераторов.

Озабоченность  тогдашней  литературы  вопросами  пола  позднейшая  критика
пыталась охарактеризовать как проявление декадентства (упадничества). Но ведь вопросы
"свободы  любви"  волновали  отнюдь  не  только  писателей.  Волновали  они,  например,
известную  революционерку-большевичку  Инессу  Арманд -  близкую  подругу  Ленина.
(Слишком близкую - по мнению Н.Крупской.) Известно, что в предреволюционные годы
Ленин  не  раз  писал  Арманд  по  волнующему  ее  вопросу "свободы  любви"  о  том,  как
надобно революционеру понимать эту свободу.

Процесс  раскрепощения  нравов  проявлялся  в  ту  пору  и  в  манерах  поведения,
одежде,  танцах.  Так,  именно  тогда  появился  и  стал  приобретать  популярность
безнравственный по нормам недавнего прошлого  танец "Аргентинское  танго". А в 1917
году  началось  и  вовсе  немыслимое:  на  улицах  и  в  общественных местах  городов  стали
появляться  обнаженные  мужчины  и  женщины,  настаивающие  на  своем  праве  на  такой
"наряд", на его естественности.

Интерес  к  вопросам  пола  был "повальным"  и  в  послеоктябрьский  период.  По
воспоминаниям Клары Цеткин,  такую  констатацию  сделал  сам Ленин. Он предсказывал
грядущие  революционные  изменения  в  сфере  брака  и  семейных  отношений,  отрицая,
однако,  правомерность  облегченных  отношений,  теорию "стакана  воды",  согласно
которой  удовлетворение  сексуальных  потребностей  должно  происходить  так же  просто,
как утоление жажды.

Но  часто  именно  такие,  облегченные,  отношения  стали  довольно  быстро
утверждаться  при  новом  общественном  строе.  Причиной  тому  были  явления  разного
характера.  Так,  гонения  на  церковь  и  религию  заметно  ослабили  действие  той  морали,
носителями которой они были в течение многих веков. Нередко это давало эффект прямо
противоположный  ожидаемому.  Тем  более  что  приемлемых  альтернативных  норм
нравственности  практически  предложено  не  было. (Даже  самые  честные,  умные  и
порядочные  большевики,  искренне  стремившиеся  осчастливить  человечество,  в
большинстве  своем  полагали,  что  новая  высокая  нравственность  возникнет  сама  собой
сразу  после  политического  переворота.)  Низкий  культурный  уровень  большей  части
населения страны также мешал выработке новой позитивной морали.
Следует учесть и  то обстоятельство, что в  годы революции и  гражданской войны
огромные массы людей были лишены нормальной жизни, семьи, привычного окружения
(т.е.  и  обычного  для  них  социального  контроля,  способствующего  поведенческой
стабильности).  К  тому  же,  изменение  жизни  происходило  часто  так  быстро,  что  это
порождало представление о надуманности, а, следовательно, ненужности морали вообще.
Реальная  близость  смерти,  ощущавшаяся  большинством  в  те  жестокие  годы,
способствовала закреплению в сознании такого представления.

В  первые  послереволюционные  годы  была  официально  разрешена  строго
запрещенная  ранее  операция  искусственного  аборта.  И  хотя  аборт - это  варварское
средство  регулирования  рождаемости,  нельзя  недооценивать  разрешение  на  его
производство  в плане  развития  тенденции  усиления  свободы женщин  в  общественной и
личной  жизни.  Этому  же  способствовали  законы,  значительно  упростившие  процедуры
оформления  брака  и  развода,  признавшие "законнорожденными"  внебрачных  детей.
Эмансипированность женщин  возрастала  и  в  связи  с  их  включением  в  активную жизнь
общества, обретением экономической самостоятельности.

Совокупность  названных  явлений - заслуживающих  по  отдельности
положительные, отрицательные или неоднозначные оценки n и стало основной причиной
получившей  большое  распространение  половой  распущенности.  Реакцией  на  нее  стали
попытки выработки новых нормативов половой морали. Особое, пожалуй, место в их ряду
занимает  опубликованная  в 1923  году  в  журнале "Молодая  гвардия"  статья "Дорогу
крылатому Эросу" Александры Михайловны Коллонтай. Она считала, что если в период
революционной  ломки  общества  ее  участники  не  вправе  отвлекаться  от  активной
революционной  деятельности  ради  любви  и  должны  ограничиваться  лишь
удовлетворением половой потребности (бескрылый Эрос), то в период начала созидания
нового  общества бескрылый Эрос должен  уступить дорогу Эросу  крылатому, несущему
человеку  высокие  чувства.  Но  при  этом,  по  мнению  автора,  необходимо  подчинение
высоких чувств революционному делу пролетариата.

Последняя  идея  стала  усиленно  пропагандироваться.  Вспомним  хотя  бы  у
В. В. Маяковского:
 
В поцелуе рук ли,
губ ли,
В дрожи тела близких мне
Красный
цвет
моих республик
тоже должен
пламенеть...
 
Другой  литературный  пример:  Любовь  Яровая,  героиня  одноименной  пьесы
К. А. Тренева, выдает соратникам-большевикам своего любимого мужа - белого офицера.
Примеры такого рода можно было бы продолжить не только на основании литературного
материала. Их сколько угодно было и в жизни. Вспомним хотя бы "всесоюзного старосту"
М. И. Калинина,  соратника "великого  Сталина".  Он  возглавлял  Президиум  Верховного
Совета страны в то время, когда его жена была за гулаговской колючей проволокой.
Нормативы  половой  морали,  провозглашенные  А.М.Коллонтай,  в  дальнейшем
получили  и  теоретическую  разработку.  В  качестве  примера  можно  назвать  брошюру
известного  в  свое  время  педагога  А.Залкинда "Двенадцать  половых  заповедей
революционного  пролетариата",  изданную  в 1924  году.  Приведем  несколько
выразительных цитат из этого труда:
"Половая  жизнь -  для  создания  здорового  революционно-классового  потомства,
для  правильного  боевого  использования  всего  энергетического  богатства  человека,  для
революционно  целесообразной  организации  его  радостей,  для  боевого  формирования
внутриклассовых  отношений -  вот  подход  пролетариата  к  половому  вопросу". И  далее:
"Половое  влечение  к  классово-враждебному...  объекту  является  таким же  извращением,
как и половое влечение человека к крокодилу, к орангутангу".

При уходе одного из  супругов другой, будучи классово-сознательной личностью,
по мысли Залкинда, должен рассуждать так: ?Если уход от меня полового партнера связан
с  усилением  его  классовой  мощи,  если  он (она)  заменил(а)  меня  другим  объектом,  в
"классовом смысле более ценным, каким же антиклассовым, позорным становится в таких
условиях  мой  ревнивый  протест...  Половое  во  всем  должно  подчиняться  классовому,
ничем последнему не мешая, во всем его обслуживая".

Таким  вот  образом  начал  возникать  новый  вид  пуританизма.  Пуританизм
религиозный  был  в  значительной  мере  разрушен,  но  на  смену  ему  шел  пуританизм
"революционно-классовый".

Впрочем,  разглядеть  это  сразу  было  трудно. 20-е  годы  в  СССР  были  периодом
небывало  раскрепощенного,  свободного  отношения  ко  всему,  что  связано  с
сексуальностью.  Запрет  существовал,  пожалуй,  только  на  проституцию,  поскольку  в
последней  видели  эксплуатацию  женщины.  Зато  отсутствовало  преследование
гомосексуалистов, существовавшее почти повсеместно в мире. Более того, СССР вступил
в  Лигу  сексуальных  реформ,  одной  из  важнейших  целей  которой  было  достижение
гуманного  отношения  к  гомосексуалам.  В  стране  издавалось  много  литературы,
поднимавшей проблемы, связанные с сексуальной сферой. Большое внимание уделялось
изданиям Фрейда, которые в других странах часто считались тогда если и не ненаучными,
как  это  было  совсем  недавно,  то,  во  всяком  случае,  неприличными.  Интенсивно
развивалась сексология.

Тогда  же  утверждалось  естественное,  нормальное  отношение  к  наготе.  Так,
популярные  физкультурные  парады  были  на  удивление  всем  голоноги  и  голоруки.  На
пляжах  же  было  весьма  распространено  и  полное  отсутствие  одежды. 
Нередки  были
попытки  утвердить  полную  обнаженность  на  улицах  и  в  общественных  местах.
(Интересно, что посмеявшиеся тогда над этими попытками такие известные сатирики как
М.М.Зощенко и Остап Вишня смеялись отнюдь не над наготой, а над удобством костюма
Адама и Евы для улицы, общественного транспорта и т.д.)

Но  вскоре  ситуация  начала  быстро  изменяться.  Социализму  казарменно-
тоталитарной  модели,  которая  начала  создаваться  в  СССР,  нужен  был  такой  же
послушный, подчиненный человек,  каковой был  угоден  теократизированному обществу.
Поскольку  свободная  реализация  сексуальности  человека  является  одним  из  факторов,
формирующих  его  общую  внутреннюю  свободу,  ее  стали  всячески  ограничивать,
регламентировать.  Возродилось  отношение  к  сексуальному  в ?лучших  религиозных
традициях, появилась новая завеса, скрывающая от людей знания о сексуальной культуре.
Перестали  издавать  Фрейда.  Прикрыли  сексологию.  Процензурили,  оцеломудрили
искусство.  Запретили  аборты. (Этот  запрет  был  отменен  только  после  смерти Сталина.)
Ввели  обязательную  регистрацию  брака.  Существенно  затруднили  разводы.  Лига
сексуальных  реформ  была  покинута  и  заклеймлена.  Мужской  гомосексуализм  стал
уголовным  преступлением. (Очевидно,  власть  предержащие,  подобно  полицейскому
чиновнику  в  одной  из  новелл  Мопассана,  высоко  отозвавшемся  о  нравственности
компании  лесбиянок  на  том  основании,  что  они  не  замечены  в  связях  с  мужчинами,
просто  не  знали  о  существовании  женского  гомосексуализма.)  В 1935 г.  наш
высокоморальный режим присоединился к  заключенной в 1923 г. в Женеве конвенции о
борьбе с порнографией, в соответствии с которой вскоре принял и уголовный закон.
Так  закончилась  тогда  сексуальная  революция  в  СССР.  Но  на  Западе  она
продолжала  развиваться. (Что  комментировалось  у  нас  в  свое  время  как  дальнейшее
загнивание, деградация капитализма.)

О том, как происходил этот процесс можно судить по книгам Д. Голсуорси, И. Во,
В. Набокова,  Г. Гессе  и  многих  других  известных  ныне  у  нас  писателей.  Западная
литература  постепенно  завоевывала  себе  право,  на  отсутствие  которого  в  прошлом
столетии  сетовал  О. де Бальзак - право  писать  о  человеческой  сексуальности.  По  ней
можно  видеть,  как  происходила  либерализация  нравов,  становление  новых  уровней
сексуальной свободы. Конечно, и сама литература оказала определенное влияние на этот
процесс.

Достойное место в ряду наук о человеке заняла сексология. Запросы общества на ее
рекомендации  заметно  возросли.  И  она  сумела  их  дать.  Например,  написанная  еще  в
середине 20-х  годов  книга  голландского  сексолога  Ван  де  Велде "Идеальное
супружество" издавалась десятки раз на десятках языков мира и продолжает издаваться и
поныне.

Правда,  процессы,  о  которых  идет  речь,  происходили  не  без  трудностей.  Это,  в
частности, относится к развитию сексологии. Определенная часть общества по-прежнему
встречала  ее  в  штыки.  Предпринимались  попытки  гонений.  Например,  в  годы
существования  известной  комиссии  по  антигосударственной  деятельности  Маккарти  в
США, ею были применены репрессалии в отношении выдающегося сексолога-социолога
Альфреда  Кинси,  чья  профессиональная  деятельность,  по  мнению  комиссии,
способствовала  подрыву  устоев  американского  общества. (Сейчас именем Кинси назван
один из  ведущих  в мире центров  сексологических исследований  в США.) Известно, что
немало  обвинений  в  аморальности,  распространении  порнографии  пришлось  выслушать
крупнейшему американскому писателю В.Набокову за одно из самых тонких и глубоких
своих произведений - роман "Лолита".

Примеров  подобного  рода  можно  было  бы  привести  довольно  много.  Но,  как
известно,  препятствия,  возникающие  на  пути  сексуальной  революции  на  Западе,  не
остановили ее развития.

Интересно  иллюстрируют  процесс  раскрепощения  нравов  за  рубежом  изменения,
происходившие  в  моде,  особенно - женской.  В 20-е  годы  женская  одежда  впервые  за
многие  века  стала допускать обнажение ног  выше щиколоток (до колен). Обнаженность
рук,  плечей  вошла  в  повседневную  одежду.  Окончательно  исчезли  корсеты,
следовательно,  одежда  в  меньшей  степени  скрывала фигуру. В  связи  с  модой  на  загар,
появившиеся  в  начале  века  купальные  костюмы  с  панталонами,  юбкой  и  другими
элементами,  вплоть  до  головного  убора,  стали  быстро  упрощаться,  все  более  обнажая
тело.  Правда,  попытки  утвердить  на  пляжах  полную  обнаженность  в  первой  половине
века  почти  везде  были  безуспешны. 

После  Второй  мировой  войны  в  моду  вошли
купальники  бикини (по  названию  экзотического  тихоокеанского  атолла),  обнажающие
прикрытый  ранее  живот  и  большую  часть  спины.  В 80-е  годы  трансформация  этих
купальников  дошла  до  того,  что  они  стали  допускать  практически  полное  обнажение
бедер и ягодиц, прикрывая лишь лобок и немного - грудь. Такая одежда стала не столько
скрывать наготу, сколько подчеркивать ее.

В начале 60-х  годов, благодаря нововведению  американки мисс Шелли, появился
вариант  женского  купальника,  полностью  обнажающего  грудь.  Новый  купальник,
получивший название топлесс (буквально - "без верха"), привился ныне почти повсюду в
западном мире. Как и, в последние 10-15 лет, полная обнаженность.
Произошли  заметные  изменения  и  в  повседневной  одежде  женщин.  Брюки,
ставшие  обычной  частью  их  гардероба  в 60-е  годы,  не  только  создают  возможность
подчеркнуть  сексапильность фигуры,  но  и  являются  свидетельством  обретения
женщинами статуса равноправия в некоторых областях жизни. В 60-е же годы в моду - не
без  скандала -  вошли  мини-юбки,  переживающие  сейчас -  уже  без  всякого  скандала -
свое  возрождение.  Тогда  же  начали  выходить  из  моды  бюстгальтеры,  выполняющие
определенную функцию  получивших  отставку  корсетов. Перестали  быть неприличными
шорты и трикотажная майка в качестве верхней одежды.

Изменения  произошли  и  в  так  называемой "высокой моде". Правда,  она  идет  не
только  по  пути  обнажения  тела,  освобождения  его  от  оков  одежды,  часто  не  столько
прикрывающей  тело,  сколько  его  украшающей.  Но  если  модельер  считает  нужным
обнажить тело, то запретов на это почти не осталось. Так, например, знаменитый Ив Сен-
Лоран,  еще  двадцать  лет  назад  сделавший  модными  прозрачные  блузки,  недавно
предложил декольте, полностью обнажающее грудь.

Свой  вклад  в  отражение процессов  сексуальной  революции и их  развитие  внесло
искусство. Так,  нагота  на  сцене,  допускавшаяся  ранее  разве  что  в  парижских  варьете,  в
70-е годы пришла в знаменитые спектакли "Волосы" и "О, Калькутта!" на нью-йоркском
Бродвее. (А ведь каких-нибудь десяток лет до этого американские газеты описывали, как
местные  пуритане  приделывали  фиговый  листок  к  копии  скульптуры
микельанджеловского Давида!)

Кинематограф  последних  десятилетий  стал  отражать  действительность  и  в  тех
подробностях,  о  которых  ранее  разрешал  себе  разве  что  намекать.  Половой  акт  стал
показываться  не  только  в  порнофильмах,  но  и  в  серьезных  драмах (например, "9,1/2
недель") и даже трагедиях ("Почтальон всегда звонит дважды", "Калигула" и др.).
Происходила  эротизация  популярной  музыки  и  песен.  Знаменитые  Биттлз  стали
одним  из  символов  сексуальной  революции. (Позже  этим  символом  являлась,  видимо,
Мадонна.)

Эволюция  массового  танца  принесла  в 80-е  годы  весьма  эротическую  ламбаду.
(Появление ее вызвало восторг отнюдь не у всех. Так, два архиепископа из Гватемалы и
Чили,  а  также  кардинал  из  колумбийского  Медельина  обратились  к  римскому  Папе  с
призывом  предать  ламбаду  анафеме.  А  власти  вьетнамского  Хошимина  запретили  ее
исполнение.)

Активизации  сексуальной  революции  на  Западе  способствовали  и  достижения
медицины.  Использование  сульфаниламидных  препаратов  и  антибиотиков  резко
уменьшило  масштабы  венерических  заболеваний,  снизило  страх  перед  ними.
Гормональные  и  внутриматочные  противозачаточные  средства,  миниаборты  создали
немыслимую ранее безопасность сексуальных отношений. Почти повсеместно в развитых
странах Запада свобода половых контактов с юных лет воспринимается как норма.
Сколь  ни  странным  это  представляется  на  первый  взгляд,  но  сексуальная
революция  принесла  с  собой  развитым  странам  снижение  масштабов  традиционной
женской  проституции.  Представляется  справедливым  мнение,  встречающееся  в
современных  исследованиях,  согласно  которому  там,  где  мораль  и  право  стоят  на
позициях  сексуальной  свободы  для  обоих  полов,  эта  свобода  создает  возможности
достаточного  удовлетворения  сексуальных  потребностей,  не  прибегая  к  проституции  и,
поэтому,  ведет  к  сокращению  последней.  Обратим  внимание  и  на  то,  что  в  развитых
странах  в  последние  десятилетия  существенно  снизилось  значение  экономического
фактора, побуждающего женщин заниматься проституцией. (Но там, где оплата труда не
обеспечивает  нормальный  жизненный  уровень,  экономическое  побуждение  к
проституции, являющейся нередко весьма прибыльным занятием, наоборот, возрастает.)
Правда,  эта  же  революция  принесла  с  собой  некоторый  рост  мужской
гомосексуальной  проституции.  Особенно  заметно  на  Западе  обилие  так  называемых
травести n  переделанных  под  женщин (созданием  грудей,  а  иногда -  пышных  бедер  и
ягодиц, использованием женских причесок, косметики и одежды) мужчин.
 
Определенное  распространение  приобрела  и  мужская  гетеросексуальная
проституция.  Речь  идет  о  так  называемых  жиголо - мужчинах,  выступающих  в  роли
кавалеров, нанявших их женщин в барах, ресторанах, других местах развлечений, а затем
занимающихся  с  ними  сексом. (Обычно  их  клиентками  являются  немолодые  одинокие
женщины.) Очевидно, что приобретение заметного масштаба такой проституцией связано
с  принятием  современным  обществом  для  женщин  примерно  той  же  свободы
сексуального поведения, что и для мужчин.

И все же, несмотря на некоторый рост упомянутых разновидностей проституции, в
целом масштабы  этого  явления  на  Западе  уменьшились. Правда, немалое  влияние  здесь
оказала и страшная угроза СПИДа, с которым медицина еще не научилась бороться. Но
снижение масштабов проституции происходило и до того как возник нынешний массовый
синдром СПИДобоязни.

Приведенные  здесь  некоторые  зримые  свидетельства  развертывания  сексуальной
революции  на  Западе  в  большей  или  меньшей  степени  знакомы  нашему  читателю.
Ослабление тоталитарного режима в 60-е годы, когда за рубежом начался новый этап этой
революции,  позволило  нам  узнать  кое-что  из  происходившего  за  железным  занавесом.
Тогда  же  начались  некоторые  сексреволюционные  изменения  в  СССР.  Эти  изменения
были  достаточно  похожи  на  то,  что  происходило  на  Западе  на  предыдущем  этапе
названной  революции. (Не  следует  оценивать  это  как  ее  экспорт.  Известное  сходство
обусловлено принципиально подобным действием механизмов сексуальной революции на
подобных объектах.)

Перемены  в  СССР  в 80-е  годы  стали  причиной  начала  здесь  следующего  этапа
сексуальной  революции,  в  основном  также  пройденного  уже  Западом.  Последнее
обстоятельство  создает  предпосылку  для  предотвращения  некоторых  перегибов  этой
революции,  подобных  тем,  что  были  за  рубежом. (Таких,  например,  как
дегуманизирующие  секс  попытки  сделать  его  спортом.)  Для  этого  нужно  искать
возможности  грамотного  управления  сексреволюционными  процессами.  Грамотное  же
управление - это  знание истории процессов,  выявление их  закономерностей,  разработка
теории. Со всем этим мы, увы, не спешим.

Неразработанность  теории  сексуальной  революции,  являющаяся  причиной
неуправляемого,  стихийного,  а,  следовательно, чреватого издержками  ее развития, ведет
еще  и  к  непониманию  значительной  частью  нашего  общества  закономерности  этой
революции,  ее  неприятию,  попыткам  противостоять  неизбежным  изменениям. Результат
такого пробела в культуре - возникновение в обществе нежелательных коллизий, которых
вполне можно избежать.